Читай Савченко

Герман Савченко

О снах

Сон – это бегство из тела, подобное бегству раба от хозяина.

Плутарх. О душе.

Тогда мне еще снились настолько интересные сны, что частенько сам себя укладывал в постель, чтобы предаться невиданным сновидениям. На протяжении длительного периода времени, ну, где-то 10 лет подряд мне частенько снился один и тот же сон, нет, не сон, а целый мотив. Полеты во сне! Готовился я к ним, как в экспедицию на Марс!

Обычно я выходил, как-то таясь, аккуратно, вечером на улицу и тихонечко осматривался по сторонам. Убедившись, что никого рядом нет, начинал свой разбег. Прямо как в самолете ощущения, когда на взлет идет. И тут самый сладостный момент, почувствовав, что пора, приподнимал руки и плавно взмывал вверх. В такие моменты, моменты высшей истины, понимаешь, что, может, жизнь во сне лучше. Земная жизнь кажется никчемной, невразумительной и лишенной, по большому счету, смысла. Этот момент взлета – восхитителен и непередаваем! Пишу эти строки, а у самого аж в груди защемило! Плавно и спокойно поднимаюсь над городом, осматриваюсь. Иногда попадаются птицы, спешащие на ночлег. Птицы просто сходили с ума, завидев такого летуна. Немножко полетав над городом, подустав, понимал, что пришло время шалостей. Подлетая тихонечко к многоэтажкам, наблюдал вечернюю и ночную жизнь наших граждан. Ничего нового там не видел, осмотр окон быстро надоедал, и я летел ввысь, полетав на достаточной высоте, плавно спускался и попадал в кровать. Полет закончен!

Первое время полеты в пределах города доставляли неслыханное удовольствие, но быстро надоели. Хотелось лететь далеко, но возникало ощущение, что, залетев далеко, могу назад не вернуться. Что-то, видать, во сне понимаешь. Полеты были цветные, необычно яркие и сочные. Все звуки просто услаждали уши, райские полеты, не иначе. Скоро я обнаружил, что во сне могу летать везде, где придется. Пересечение границ не составляло никакого труда. Налетавшись по ночному Пекину, я мог полететь во Флоренцию, а оттуда – в Буэнос-Айрес, к Борхесу в гости, не иначе…

Один раз я увлекся полетом и оказался под куполом огромной арены и с десятком тысяч обезумевших людей подо мной. Их крики, вопли поднимались вверх, и, казалось, вобьют меня в потолок, как тот несчастный гвоздь. Ну, думаю, конец мне пришел! Хватило духу спуститься пониже, и я понял, что я на баскетбольном матче, играли «Чикаго Буллс» против «Миннесоты». Игра была довольно напряженной, хотя класс «Чикаго» был намного выше. Деннис Родман, один из лучших оборонительных игроков НБА, выиграв очередной подбор, неожиданно споткнулся о фотографа Юджина Амоса. Подлетев к нему, к Родману, я шепнул ему, как старому знакомому: «Дай ему по яйцам!» Моим советом Родман незамедлительно воспользовался. Фотограф рухнул, как подкошенный. У меня сложилось впечатление, будь я покровожадней, все закончилось бы банальным убийством бедного фотографа Юджина Амоса. Но мы же не в Древнем Риме, пусть себе живет, сучий папарацци! Удар по яйцам вышел классный, но очень дорогой. По стоимости сопоставимый с ударами легендарного Майка Тайсона. Суд обязал Родмана выплатить Амосу компенсацию в размере 200 тысяч долларов и отстранил на 11 игр. Завидуй, Майки, это всего за один удар! Когда судья выгнал Денниса с площадки, я подлетел к нему и успел крикнуть: «Деннис, ты лучший! Слушай свой любимый Pearl Jam, трахай Мадонну и не дружи с оружием! У тебя будет круче, чем у всех!» Он посмотрел на меня своими огромными глазищами, улыбнулся: «Спасибо, чувак! Все будет зашибись!» Вижу, суета пошла, пора сматываться, раз – и полетел домой, а что мне лёту из Чикаго, на другой бок перевернулся – и я уже дома.

К Родману на матч я прилетел не совсем случайно. Деннис был моим любимым игроком во всей великой лиге НБА. Не Майкл Джордан, а именно Деннис Родман. Лучший подбирающий игрок НБА за всю историю. Мастер эпатажа, человек сделавший себя сам. Выбравшийся из такой глубокой жопы, жопы хлеще, чем черная космическая дыра. Негр, который любит, просто обожает группу Pearl Jam, рестлер и актер, шоумэн и ведущий, все это он – великий Деннис Родман! Вот вам цитата от Червяка (The Worm) (прозвище Родмана): «Общество сегодня очень испорчено. У детей есть много полезных и правильных вещей в их окружении, и им наплевать на то, что я делаю. Избранные НБА думают, что я плохой пример для детей? Я думаю, что они должны оглядеться и перестать воспринимать себя так серьезно! Ты не настолько важен, брат!»

Знаковые полеты! К чему это меня в НБА занесло? Хотя, какая разница? Здорово и классно!

Еще более интересный случай произошел одним майским вечером. Когда я еле взлетел, атакованный хрущами, целая стая жуков, еле-еле отбился. Набрав высоту и матерясь, через небольшой промежуток времени, перелетев множество границ, несколько десятков лет, оказался я в одном из самых желанных городов для меня – Лос-Анджелесе. В Голливуде быстро надоело, решил залететь на студию. Попал в не очень удобный момент. Шел яростный спор. Спорщиков было трое. Двое мужчин убеждали третьего:

— Джим, хватит бухать! Ты постоянно срываешь репетиции. Студийное время адски дорогое!

— Пошли вы в жопу, оба! Рэй и ты, Робби, пошли в жопу, а лучше – идите на хер! Грёбанные уроды! Вы ничего не смыслите в музыке, а тем более в жизни. Недоумки!

Человек, которого назвали Джимом, был иконой рока – Джимом Моррисоном, икона находилась от меня в метре. Я просто остолбенел от восторга и ужаса. Кто поверит? Рядом со мной настоящий, живой, великий Джим! Это был период Джима, когда он изрядно зарос бородой, отпустил пивное брюшко. Но блеск, яростный блеск его глаз затмевал все недостатки. Титан, глыба рока, о такой встрече даже нельзя мечтать, ее просто не существует.

Джим не успокоился.

— Идите на хрен, ублюдки! Идите трахайте своих подруг, хотя их уже, наверняка, кто-то другой трахает.

Манзарек и Кригер не обращали внимания на яростные вопли Джима, привыкли, наверное.

Тут неизвестно откуда появился барабанщик их Джон Денсмор, и вся великая группа «The Doors» оказалась у меня перед глазами. Это что – сон? А, может, не сон? Как жалко, если это сон!

Может, и не сон! Ведь я их вижу, они живые, блядь, настоящие! Так и я живой, ну и вроде настоящий. Так значит, не сон! Настоящие Doors с великим Джимом! Моррисон продолжает нервничать:

— Все, грёбанные козлы! Вы доигрались, уезжаю в Европу!

— Джим, а как же альбом? У нас контракт!

— Пошли вы все в жопу со своим альбомом, а тем более с контрактом! Я устал от вас!

— Ох, Джим! А как мы от тебя устали!

— Вот и замечательно! Отдохнем друг от друга!

Джим развернулся и, пошатываясь, вышел – пора улетать!

После таких полетов у меня случались натуральные нервные припадки. Жить реальной жизнью становилось не очень интересно, с нетерпением дожидался ночного времени. Утомил я тебя, мой благодарный читатель, своими полетами, но об одном не могу не рассказать. Удивительнейший полет приключился! Тем дождливым вечером я не мог долго взлететь. Сильные порывы ветра с премерзким дождем тормозили мой разбег. С грехом пополам поднялся, набираю высоту, через мгновение опускаюсь. По потокам теплого, влажного воздуха ощущаю себя, как в горячей ванне. Не иначе на юга какие-то прилетел! Опускаюсь, подо мной джунгли сплошные, спускаюсь, уже вижу лица сплошь азиатские. Ой, блядь, куда нелегкая занесла? Слышу обрывки речи, говорят на испанском. Азиаты, говорящие на испанском! Кто это? Правильно! Филиппинцы! Бывшая испанская колония. А за каким хером меня сюда занесло? Уж не к знаменитым ли филиппинским знахарям? Нет, не к ним. Попал я на Филиппины в городок Багио вовсе не случайно. Занесло меня в 1978 год на матч за звание чемпиона мира по шахматам между действующим чемпионом Анатолием Карповым и претендентом Виктором Корчным. Шла 31-я партия матча, счет был 5:4 в пользу Карпова. Когда я влетел в зал, был смят напором различных энергий, витавших в душном зале. Такое впечатление, что в Багио был не шахматный матч, а какой-то вселенский шабаш. Обратил внимание на зрителей, сразу вычислил двух парапсихологов, трех йогов и четырех невычисляемых, но очень непростых. Корчной, 47-летний игрок уникальной силы сражался в этом матче, как лев. По ходу матча он проигрывал 4:1 и 5:2, но как раз в 31-ой партии сравнял счет – 5:5! Я тихонечко подлетел к Корчному, он злобно послал меня на хуй, даже пытался ударить. Я его понял и нисколечко не обиделся, перелетел к Карпову. Вся огромная страна величала его – «Наш Толя».

Сам ГенСек Брежнев очень внимательно следил за матчем в Багио. Корчной был невозвращенцем, предателем и изгоем. Каждый советский человек его должен был бы ненавидеть. Но это не так! Много людей симпатизировало Виктору Львовичу Корчному. Это был шахматист удивительной манеры игры. Он любил и умел защищаться. Его даже прозвали «Анти-Таль». Стихией Таля была атака, а Корчного – защита. Но это был не тот беззубый защитник, тупо сушащий игру, это был защитник-творец. Способный по ходу партии моментально перехватить инициативу и безжалостно растоптать противника. Играть с ним было очень непросто. Помимо огромной шахматной силы, от него просто перло какой-то ненавистью к противнику. Каждый, кто сидел напротив Виктора Львовича, был его личным врагом, которого требовалось исключительно, безжалостно уничтожить. Очень тяжелый человек в общении, не стеснявшийся в выражениях, если ему что-то, и кто-то не нравился.

Карпов отреагировал на меня странно. Видать, подумал, что так и надо. Полетал я немножко вокруг него, подсказок и указаний он от меня не получил, и вскорости я был послан туда же, куда отправил меня Виктор Львович. Напомню, что этот драматический матч закончился победой Карпова, со счетом 6:5. Как бы ни хаяли Анатолия, выиграть такой матч – это вписать себя навечно в пантеон великих шахматных чемпионов. Впоследствии, в жарких рубках с Каспаровым, Карпов доказал всему миру, что он великий чемпион. Ему просто не повезло, что появился гениальный шахматист – Гарри Каспаров. Зато как повезло нам, любителям древнейшей и мудрой игры! После такого полета я еще месяц разбирал партии матча в Багио, пытаясь воссоздать картину матча, который видел воочию.

Сны – это очень здорово, но реальную жизнь еще никто не отменял, и она яростно продолжала скалить свои зубы.

Кстати, а вот я вам про полеты свои рассказывал, ведь интересно же. Ну, тут вопрос должен возникнуть: в прошлое летал, а почему в будущее не полетаешь? Был грех! Слетал в будущее – перехотелось повторять. Тот еще полетец вышел!

Очнулся я над США, над одним из штатов чуть торнадо не затянуло, чудом выкарабкался. В штате Огайо, город Коламбус сделал я вынужденную посадку, на календаре 8 декабря 2004 года. Занесло меня в клуб «Aleosa Villa», афиши красивые висели, что сегодня вечером в этом клубе состоится концерт группы «Damageplan», а это, считай, почти вся распавшаяся группа Pantera во главе с гитаристом, одним из любимейших моих гитаристов в металле, Даймбэгом Даррелом (Dimebag Darrell). Его до сих пор считают одним из лучших металл-гитаристов всех времен. 100 лучших гитарных соло за всю историю, есть и его соло в песнях «Floods», «Cemetery Gates, «Walk». Грех такой возможностью не воспользоваться. Обычный клуб, типичная обстановка для рок-концерта. Сильно накурено, много пьяных и возбужденных людей. Тягостное ожидание в предвкушении ломового концерта. Группа была в великолепной форме. Под оглушительный рев публики начали играть первую песню. Все завелись сходу, и я в том числе. Но что это? Очередные шутки пиротехников? Раздавались выстрелы, и падали люди, в том числе и Даррелл. Что началось! Мне с высоты все было видно. Натан Гейл, психопат, фанат группы Pantera, открыл стрельбу из пистолета, убив четырех и тяжело ранив двоих. Даррелл получил пять ранений в голову. Ему было всего 38 лет. Гейл успел сделать 15 выстрелов и один раз перезарядить оружие. Мужественный начальник охраны группы «Damageplan» Джеффри Томпсон кинулся на убийцу, не дав ему убить других музыкантов, но сам был убит озверевшим Гейлом.

В драке Гейл разбил очки, они слетели, и он не заметил офицера полиции Джеймса Ниггемейера. Еще один смельчак Натан Брэй, обычный посетитель концерта, выпрыгнул на сцену, чтобы оказать первую помощь Дарреллу и Томпсону, но был застрелен в грудь. Барабанный техник Джон Брукс схватил Гейла и боролся с ним на сцене, пытался отобрать оружие, получил ранения в правую руку, ногу и корпус и был взят в заложники как живой щит. Пять полицейских поспешили к сцене через главный вход. Офицер Ниггемейер застрелил Гейла в лицо из табельного оружия. Ох, и мясорубка была! Ужас! Вопли и стоны до сих пор в мозгу гуляют, как вспомню – так и дурно становится!

Какой же надо быть башке, чтобы решиться на такое! Гейл был болен шизофренией, и он верил, что группа могла читать и красть его мысли и смеяться над ним.

И после такого лететь в будущее! Вы меня понимаете…

По поводу замечаний и предложений, обращайтесь!

А так же, если вы хотите разместить свой материал у нас на сайте, то ждем ваших писем на

email: artbusines2018@gmail.com

или звоните по телефонам:

+38(068) 224 25 48

+38(099) 229 31 67

Наш канал на YouTube

Ты нами можешь поделиться

© Многие материалы эксклюзивны и права на них защищены!

Сделано ❤ для ВАС!