Кассандра Фиэлисс

Он улыбался

— Бррр. Ань, и как они собираются здесь игру проводить? — усталый голос моего брата, Андрея, громом прозвучал в давно забытом людьми, отсыревшем помещении. Признаться, я вздрогнула — в этой больнице царила такая тишина, что даже эта простая фраза показалась чем-то неестественным среди обшарпанных стен.

Вот уже второй час впятером, усталые, мы бродим по одному из самых известных зданий Москвы — Ховринской заброшенной больнице, сокращенно ХЗБ. Впятером — это я, Андрей, две неразлучные подружки Вика и Алиса, мрачный и вечно всем недовольный Артем — мой лучший друг.

Мы — команда страйкболистов. Ну, знаете, такие ребята, что не наигрались в войнушку в детстве, и повзрослев, тратят огромные суммы денег на амуницию, вооружение и прочие необходимости для того, чтобы иметь возможность расстрелять кого-нибудь пульками в упор. Некоторые бьют друг друга мечами в рыцарских бугуртах, кто-то чистит морду противнику на боксерском ринге, а мы за дальний бой и винтовки. Я являюсь командиром нашей группы уже года два. Вообще раньше нами руководил Андрей, но серьезно разругавшись с Артемом, он решил передать звание мне. А я что? Я справлялась…до недавнего времени.

 

День начинался вполне обыденно — общий сбор, проверка амуниции и вооружения, синхронный мат на заканчивающиеся боеприпасы, все как всегда перед тренировкой. Вика и Алиса успели обсудить все городские легенды, касающиеся ХЗБ и довести до нервного тика Артема своими восторженными вздохами. Мы с Андреем бывали в больнице раньше, поэтому знали, что опасность в этой заброшке представляет вовсе не эфемерная нечисть.

Тот же внезапно осыпающийся пол куда реальнее очередного барабашки, выдуманного детьми. Вот так сделаешь неосторожный шаг и полетишь вниз на арматуру. Фаталити, ХЗБ победила в этом Мортал Комбате.

Еще легко можно встретить стаи голодных и злых собак. Оставят от тебя, невнимательного, рожки и ножки, если повезет. Всегда и везде всех предупреждают при визите в больницу — слышите лай, поворачивайте в другую сторону сразу же, чихуахуа тут не водятся. Об этом же мы с братом не преминули сообщить ребятам, но те лишь посмеялись.

Ну и, конечно же, люди. Военные, бомжи, сатанисты. Последних вроде как вычистил ОМОН. Об этом я читала в интернете, но лично убедиться не было возможности. Да и не очень хочется встречаться с отбитыми шизиками, режущими беспомощных и слабых во славу аццкому сотоне.

Бомжи элементарно хотят кушать, а военные просто выведут под ручку в лучшем случае. В худшем — сдадут в полицию.

Как в это опасное место организаторы смогли запустить страйкболистов — я не знаю, но мы с ребятами сразу вписали нашу команду. Согласитесь, столько адреналина, лучшие команды Москвы и области, такое атмосферное место — чем не идеально?

Да, опасно, но кто не рискует — тот не пьет шампанского.

Так думала я.

 

То, что произошло в тот день, навсегда отпечаталось в моей памяти. Я не знаю, как описать то, что я помню. У меня действительно просто не хватает слов.

Мы остановились на четвертом этаже одного из крыльев больницы, недалеко от лестниц, чтобы вскоре продолжить изучение территории. Присели отдохнуть и перекусить, хотя из-за строительной вони и сырости лично мне кусок не лез в горло. Девочки с упоением продолжали обсуждать трагедию Края — историю парня, который шагнул в шахту лифта из-за неразделенной любви. Мы с братом лишь мрачно переглянулись — Края мы оба знали лично, и кто-кто, но он суицидником быть не мог. Скорее всего, просто оступился — в ХЗБ много подростков погибло просто потому, что не умели смотреть себе под ноги.

Алиса была твердо убеждена, что Край просто не вынес отказа и решил покончить с собой там, где он никого не напугает — на долю этой больницы и без того хватало смертей. Вика, упрямо тряхнув рыжими волосами, выдала свою версию случившегося — мол, парню просто не повезло найти тайную комнату Немостора, местных сектантов. И за это его отправили полетать в шахту лифта.

Разгорелся жаркий спор — убийство или суицид. Девочки спорили до крика, которых жутким гулом наполнял этаж, и я не была удивлена, когда психанул Артем. Он всегда легко заводился и раздражался по мелочам, а женский крик терпеть и вовсе не мог.

Бешено хлопнув ладонями по полу, он резко встал и довольно грубо предложил им обеим пройтись к шахте лифта, чтобы проверить или опровергнуть свои теории. Вообще, это прозвучало как посыл на известные три буквы, но девчонок это почему-то еще больше раззадорило. Оставив рюкзаки, они помчались к шахте, и еще минуты три мы слышали звонкий стук их сапог.

Дальше я помню все как в тумане, моя память словно стала диафильмом. Щелк — событие, щелк — происшествие. И крики.

Мы с братом смеялись над какой-то шуткой Артема, когда раздался нечеловеческий вопль. Я вскочила, пытаясь понять, кто кричит и откуда, схватила винтовку (хотя что от нее было бы толку против бомжей или собак), но парни меня уже опередили и убежали вперед. А крик все не прекращался. Истошный, полный ужаса, он звенит жутким эхом в моих ушах и по сей день.

 

Когда я добралась до ребят, то поняла, что кричали наши девчонки. И это явно не было похоже на заезженную шутку сталкеров ХЗБ. Всегда улыбающуюся, смешливую Вику била такая крупная дрожь, что, казалось бы, бетон вокруг нее тоже дрожал. Алиса забилась в угол комнаты и уткнулась лицом в колени, не желая поднимать голову. У нее, отличной спортсменки и великолепного страйкболиста, было такое неровное и сбитое дыхание, словно она пробежала километров двадцать в полном разгрузе. А ведь от нашего места привала до этой комнаты всего метров 200, не больше.

На наш немой единодушный вопрос, плача, ответила Вика, указав на шахту лифта:

— Ребята…там… Оно улыбалось!!! — и она снова сорвалась в громкий надрывный плач.

Мы крайне осторожно подошли к зияющему проему, просветили фонарями всю шахту, но ничего, кроме голого кирпича, не увидели.

Я, устало вздохнув, пошла и села рядом с Алисой. Не было смысла спрашивать, что произошло — они были настолько испуганы, что кроме всхлипов, не смогли бы издать ни звука. Мы просидели в молчании с полчаса, после чего Вику словно прорвало:

— Там что-то улыбалось! Мы просто хотели посмотреть! Там было темно, нихрена не видно, я фонариком, а там оно…улыбнулось! Улыбнулось нам!— сбивчиво попыталась пояснить она, но снова сорвалась в плач.

— Кто оно? Что оно? Какого черта вы орали, как резаные? Я в штаны чуть не наложил, подумал, на вас собаки напали, блядь! — выругался Артем, чем заставил Вику разреветься еще больше.

С тихим шелестом неожиданно поднялась Алиса. Она была на удивление спокойна и зачем-то подошла к шахте, знаком попросила нас подойти:

— Левый верхний угол, — указала она в темноту.— Мы посветили туда фонариком. — Алиса словно чеканила каждую фразу. — Думали, увидим часть мемориала Края. Увидели, как блеснули белые зубы. Я удивилась. Посветила еще раз. Там что-то улыбнулось нам во все 32. Потом засверкали белые глаза. Огромные. Эта тварь улыбалась, как акула. Мы закричали. Так понятнее?

Мы молча кивнули. Теоретически, это могла быть собака, но в шахту они не лазят.

Тишина, прерываемая только всхлипами Вики, была уничтожена громким голосом Артема:

— Ну вы придумали, блядь! Улыбалось! Я фигею с вас! Увидели собачку, обосрались и нас заставили к вам на всех парах лететь. Страйкболистки они, блядь, собак боятся! Придумали себе херни!

— Заткнись, идиот! Девчонки тут впервые, перепуганы до усрачки, зачем ты их травишь еще больше?! Тебе ли не похер, что их напугало? — взорвался мой брат, услышав, что Вика зарыдала еще громче.

— Да я сам обосрался, думал, им реально что-то угрожает, а тут даже вонючего бомжа и того не было! — в тон ему злобно ответил Артем. — Цирк, блядь. Воины они, блядь. Нахер пусть дома сидят, если блики от фонаря или собачки их так пугают.

Обстановка накалялась все больше. Подобное часто бывало и всегда только мое вмешательство останавливало драку:

— Так. Заткнулись оба, это приказ. Андрей, сопроводи девчонок на выход. Артем — понесешь их рюкзаки, я заберу оружие. Сворачиваемся в темпе. Все ясно? — тоном, не принимающим возражений, произнесла я.

— Ясно. — сухо ответил брат, помогая подняться Вике.

— Да пошла ты! Истерички одни! Я докажу вам, что нихера там нет! — с этими словами Артем просто развернулся и ушел, громыхая разгрузом.

Я могла бы ожидать от Артема чего угодно, но неподчинение командиру — впервые. При всей его ворчливости, он всегда безукоризненно выполнял приказы, понимая, что от этого зависит исход игры.

— Андрюха…проведи девчонок к выходу, я следом за вами. Успокою этого дебила и вернусь. — тихо вздохнула я, понимая, что нельзя позволить Артему бродить одному по ХЗБ.— Он наверняка пошел к мемориалу, хочет осмотреть шахту снизу.

— Ань…Ты только аккуратно, хорошо? Не хочу я тебя тут оставлять. — По сиплому голосу моего брата я поняла, что он бы и рад оспорить приказ, но сил на это уже нет.

Когда они выдвинулись, я зачем-то через зияющий оконный проем осмотрела всю территорию больницы. Наверное, я надеялась, что Артем уже вышел и ждет нас внизу, но внизу не было и следа человека. Лишь деревья, тихо колышущиеся на слабеньком ветру и шорох листьев, лежащих на пожухлой траве. Осень…мое любимое время года, такое тихое и спокойное…

Неожиданный громкий треск со стороны шахты заставил меня вздрогнуть. Трещать и ломаться там явно было нечему — шахту так и не закончили, и лифты по ней никогда не ездили. С надеждой на то, что это Артем, я подошла к проему, доставая фонарик. Я только теперь осознаю, как мне повезло не успеть включить его.

Безо всякого света, в шахте лифта, внизу, была явно видна белая улыбка, неестественно голодная, широкая. В ней не было и не могло быть ничего человеческого, и от осознания этого меня накрыл просто ледяной страх. Нет, не страх. Ужас. Первобытный, дикий, звереющий ужас. Улыбка в темноте недостроенной шахты лифта. И белыми огненными угольками глаза, словно разрез в безупречно черной ткани. Я бы заорала, но что-то меня остановило, крик застрял в горле, как кость встала поперек. До сих пор не знаю, что, но это явно спасло мне жизнь — то, что улыбалось, не заметило меня.

Молнией меня ударила страшная мысль: «Там Артем!!! Он идет к ЭТОМУ!!» и молнией же я рванула к лестницам, крича другу, чтобы не вздумал идти в комнату Края. Но он так и не услышал меня.

«Очередная смерть в печально известной недостроенной Ховринской больнице — 25-ти летний Артем Шерадов был найден мертвым в шахте лифта. По предварительной версии, юноша совершил суицид после ссоры с друзьями, однако медэксперты опровергли эту теорию, поскольку настоящей причиной смерти стало обширное кровоизлияние в мозг. Артем занимался спортом, увлекался походами по заброшенным зданиям, стрельбой и плаванием. Как утверждают его друзья, не было никаких причин ни к суициду, ни к возникновению кровоизлияния. Похороны пройдут в закрытом гробу по настоянию родственников.

В свете таких трагических событий наша газета напоминает: Ховринская заброшенная больница — место крайне опасное, и ходить туда строго запрещено всем возрастным категориям людей».

Я держу эту вырезку и рыдаю. Бумажка дешевой газетенки вымокла от слез и истрепана моими пальцами почти до дыр, но это все, что мне осталось от лучшего друга. От нашего ворчливого и сердитого Артема.

К тому времени, как я прибежала вниз, истошно крича другу…было уже поздно. Я не успела.

У мемориала Края лежали рюкзак и оружие Артема, а в шахте — он сам. Он лежал на спине, смотря вверх невидящими, навсегда погасшими глазами. От уха до уха жуткая, неестественная гримаса улыбки исказила его суровое лицо. Оно улыбнулось ему, и он тоже стал улыбаться. Вечно.

По поводу замечаний и предложений, обращайтесь!

А так же, если вы хотите разместить свой материал у нас на сайте, то ждем ваших писем на

email: artbusines2018@gmail.com

или звоните по телефонам:

+38(068) 224 25 48

+38(099) 229 31 67

Наш канал на YouTube

Ты нами можешь поделиться

© Многие материалы эксклюзивны и права на них защищены!

Сделано ❤ для ВАС!