Читай Савченко

Герман Савченко

Новый Год бывает разным

Чувствуется приближение чревоугодия, возвращаюсь в празднование нового, 1998 года. Забегая вперед, скажу, что год был ужасный во всех отношениях. Но разве мог я думать об этом 31 декабря 1997 года, будучи у Жени в гостях, сидя за великолепным праздничным столом, в хорошей компании. Нет, конечно! Только хорошее и светлое! Старый год проводили и встретили новый на ура! Сверкали глаза, горели глотки, шумела голова – планов громадье. Все будет хорошо и еще раз хорошо, и только хорошо.

Утром 1 января 1998 года было все очень и очень плохо. Женя умудрился разместить всех на ночлег, а легли мы часов в 5 утра, уже в новом году. Так что было уже не утро, а почти 12 часов дня, и проснулся я от звона посуды. Встал, кряхтя, пробрался на кухоньку, а там Вовка-стоматолог пирует.


— Вовчик! С Новым годом!

— И тебя! Присоединяйся! Не могу, думал – помру. Накапал – полегчало. Рекомендую.

Согласия моего Вовчик не дождался и быстренько разлил джин по рюмкам.

— Ну, будем!

Джин — великолепный напиток. В народе говорят: «Елкой пахнет». Вообще-то не елкой, а можжевельником. Джина разновидностей немало, у нас был отличный джин – «Beefeater», прекрасный джин. Закуски – вагон, выпивка классная, что еще нужно днем 1 января? Наверное, ничего больше и не надо.

На расстоянии приблизительно в 1 час езды на общественном транспорте, в это же время, параллельно с нами, за столом в огромном кожаном кресле сидел страдающий человек. Накануне он очень крепко поругался с женой. Причина ругани банальная – всплыла очередная любовница. Страдающий человек морщил лоб и сам про себя рассуждал:

— Чего она так на этих блядей реагирует? Вот у компаньонов жены не рычат. Все равно им — хоть мальчика заводи! А эта, как собака цепная! Может, любит? А за что меня любить? Ведь и сплю я с ней по большим праздникам. Не стоит на нее, надоела. Детей жалко. Хоть и взрослые уже, а жалко. Наталья вчера ругалась, до проклятий дело дошло. Так орала, что не выдержал, еще до курантов в офис сбежал, благо 10 минут ходьбы. Вот тебе и Новый год! А ведь люблю этот праздник, с детства люблю. Светлый он и хороший. Может, Верку вызвонить? Опасно! Наталья придет, весь офис на хер разнесет. Казачка, кровь с молодости бурлит! Вчера еле увернулся, любимой вазой запустила. А попала бы, может быть, и не сидел, не рассуждал в новом году. Ладно, надо гнать эти мысли гнусные подальше…

И человек страдающий побрел в поисках того, что гнало проклятые мысли быстрее и лучше всего – алкоголь. Страдающим человеком был Сергей Георгиевич Якович, крупный бизнесмен, о котором я уже упоминал. Офис его был полностью приспособлен для жизни, и жизни неплохой. В огромной пятикомнатной квартире были все достижения цивилизации на тот период, вот только желанного бухла не было! Не было, хоть ты тресни! 30 декабря на корпоративе все выжрали, даже заначку раскурочил Сергей Георгиевич. Ай – ай –ай! Как же так неосмотрительно? Обшарив все злачные уголки, и ничего не обнаружив, Якович в бессилии плюхнулся на диван. Еще в падении мозги хаотически работали. Что же делать? Как быть? Подыхать от бессилия и похмелюги? Хер вам! Не выдержала душа бизнесмена и человека, поднялся и пошел к телефону:

— Верочка! С Новым годом тебя!

— Ой, Сергей Георгиевич, не ожидала! Думала, вы в семейном кругу отсыпаетесь после бурной новогодней ночи.

— Хорошо ты думаешь, Верунчик! Сижу в офисе, из дома ушел, скандал за скандалом. Приезжай! Только бухла возьми, хорошее возьми и закусок побогаче. Все компенсирую. Желательно побыстрее.

— Ой, Сережа! Лечу, через часик буду!

— Давай, жду!

Ишь ты. Летит она. Через часик буду. Давай, лети, голубка. Разгони печаль мою.

Пошел в дальнюю комнату, где у него стояла шикарная хай-эндовская аппаратура. Музыку он любил исключительно своей молодости. Набор всем известный: The Beatles, Rolling Stones, Deep Purple, Led Zeppelin, Pink Floyd — ну вы и сами знаете этот набор. Вкус, несомненно, у Яковича был. Неплохо разбирался в живописи, благо, наворованные деньги помогли в мире осмотреться.

— Где же «Abbey Road» задевался? Куда я, блядь, его засунул? А, вот он родимый!

Поставив пластинку любимого альбома The Beatles, Сергей Георгиевич мечтательно закатил глаза, развалился в удобном кресле.

— Как же хорошо! Вот великие, вот засранцы! От любого недуга излечат. Сколько их слушаю, не перестаю удивляться. Как же они так делают, что мне с ними всегда хорошо?

И надо же, Битлы опять сделали для Яковича маленькое магическое действие, исключительно алкоголической направленности. Поглощенный в чудесную музыку, он вдруг подскочил:

— Как же я мог забыть! Вот, старый дуралей! Блядь, мозги на свалку, память в жопу! В кладовке ведь неделю назад вискаря бутылку запрятал!

Стремглав кинулся, чуть не упал от предвкушения.

— Точно! Вот она родимая! Red Label мой любименький! Можно Верунчику отбой давать. С бутылкой и без нее хорошо!

Сделав музыку спасителей погромче, устроился на кухне.

— Господи, чего же еще человеку для жизни нужно? Ведь на самом деле, немного нужно. Сами ведь проблемы придумываем.



Усосав полбутылки, Сергея Георгиевича разморило не на шутку. Уже и пластинку поменял, для бодрости Deep Purple врубил, 1972 год. Великолепный альбом «Machine Head». Не помогло, виски хард-рок победило. Разбудил Яковича яростный и настырный стук в дверь.

— Сейчас! Да не стучи так, сейчас!

Открыв дверь, еле успел отпрыгнуть в сторону. Верочка ворвалась хлеще урагана.

— Сережа! Ты чего, охренел? Уже минут 15 стучу, кричу, звоню. Что с тобой?

— Верунчик! Здравствуй, во-первых. Силы не рассчитал. Но к продолжению банкета готов!

— А я уже, грешным делом, подумала, бабу Сереженька притащил.

— Какая баба! Тебя ждал!

— Ладно, ладно. Вон пакеты разбирай.

Вера отнеслась к просьбе Сергея Георгиевича с максимальной ответственностью. Два огромных пакета с бухлом и жратвой настраивали на очень оптимистичный лад. Проще говоря, очень душу радовали и глаза веселили. Чревоугодником сильным отродясь Якович не был — так, закусывать любил. Если пить, закусь обязательно присутствовать должна.

— Верунчик! Ты пока на стол накрой, праздники продолжаются. Я пойду пластинку сменю.

Мысли о законной жене не оставляли. Даже не мысли, а чувство подросткового страха. Внезапно нагрянет, скандал по новой, еще Верку прибьет. Бабы в гневе ревностном, ну просто сатанеют. Хотя если припрется, ничего не застанет крамольного, в пьянке я по бабам не ходок! Водка всю прелесть женскую забирает. Хороший алкоголь и знатная закуска уничтожают либидо напрочь. На кой хер оно нужно тогда, это сраное либидо?

— Сереженька, ну где ты подевался? Все готово!

— Сейчас, не могу пластинку найти! Что поставить-то? Sparks, только Sparks! «Kimono My House», ох, как будет сейчас к месту. Сила! «This Town Ain’t Big Enough for Both Us» хоть сейчас, даже выпимши спою! И это 1974 год! Классика! Только Sparks заиграли, я сразу же на кухню и вбежал.

— Ах, Верунчик! Ты прекрасна!

Вера подставила губы для ожидаемого страстного поцелуя – ну какой поцелуй, если вискарь на столе? Быстро налил.

— Будем, Верка! С Новым, блядь, годом!

— Сережа, с Новым, надеюсь, хорошим годом!

Чокнулись, закусили, закусили, чокнулись — и так далее, раз 6 подряд! Какой там Sparks, Новый год, Верка, жена, жизнь, блядь, проклятая жизнь!

Открыл я очи случайно. Сушило сильно, и они открылись. Потрескавшимися губами прошептал:

— Где я?

Прислушался: вроде тихо. Кто-то сопит рядом. Хотел с дивана встать, не могу. Брюки до колен приспущены, трусы напрочь отсутствуют. Прошиб холодный пот. Что со мной? Как же с голой жопой бизнес делать? Стоп! Какие бизнесы?

Еле с дивана спустился, кое-как до выключателя дополз. Хлоп! Свет все расставил по местам. Пред глазами предстала картина, писанная самыми лучшими красками – виски и джином, да и еще водочки добавили, чтобы интонации подчеркнуть. Диван у нас в офисе был огромный, кожаный, чуть не от Уинстона Черчилля в наследство достался. Не вру! Фима мой компаньон притащил его аж из Балаклавы! Купил у старого крымчака, а тот говорил, что Черчилль посещал Балаклаву во время знаменитой Ялтинской конференции, посещал места погибших родственников во время Крымской войны. Может, врет Фимка, но история красивая. Я со спущенными штанами падаю с дивана Черчилля! Класс! Сюжет! Сюр сплошной! А Верунчику не до Черчилля. Бедная деваха, что ждет ее беспутную, может, подберет какой-нибудь богатый идиот, желательно, иностранец. Передком можно жизнь выстроить.

Хрен с ней, с Веркой! Баба молодая еще, разберется. Что нам с собой-то делать?

Сергей Георгиевич долго слонялся по огромному коридору и даже еще со спущенными штанами, так он проникся своими рассуждениями, что позабыл обо всем. И если бы не телефонный звонок, так и ходил бы по офису без штанов.


— Алло! Сережа! Ты чего домой не идешь?

— А чего идти? Ты меня поедом жрешь, неизвестно в чем обвиняешь…

— Сереженька! Прости! Давай домой! Я такие блюда наготовила!

— Пойми тебя! То на хер посылаешь, то блюда предлагаешь. Ты уже определись как-нибудь.

— Сергей! Если через час домой не приползешь, сама приду.

— Зачем?

— Домой поведу.

— Ладно, буду.

Хорошо, что так. Надо Верку выпроваживать. Как ни странно, и это удалось сделать без всяких проблем. Очень сильно пьяная Вера до сих пор находилась в непонятных грезах. Видать, приснилось что-то хорошее. Под парами алкогольными все возможно. Чмокнул в щечку и в такси усадил. Фу, полегчало! Катись, Верка, с ветерком! Свою миссию на сегодня ты выполнила. И на том спасибо!

После загулов, даже не столь сильных, Якович шел домой с огромным покаянием. Всегда думал, что, явившись на очи благоверной, падет ниц и будет каяться и умолять простить окаянного. Но только благоверная попадалась ему на глаза, все смиренное настроение вмиг пропадало, и накатывала волна какой-то необузданной, почти животной агрессивности. Увидев жену, заорал:

— Ты чего, блядь, добиваешься? Сама из дома выгнала, потом зазываешь! Что я тебе пугало, блядь, огородное?

— Ты у блядей своих, прошмандовок проклятых спроси, кто ты. Почти тридцать лет жизнь мою коверкаешь. Куда все делось?

— Что делось?

— Хорошее.

— А оно было? Сколько помню тебя, только и пилишь. То водка, то бабы мифические, больше выдумываешь. Скучно тебе, видать, скуку на мне и срываешь. Если звала, накрывай на стол.

— Ты глаза разуй, совсем от водки послипались, в зеркало посмотри. Рожа у тебя, будто на пасеке побывал.

— В смысле?

— Да как пчелами искусанная.

— Ладно, гляну.

Рожа действительно была припухлости достойной, даже не средней.

Умывшись, зайдя на кухню, Якович чуть не ахнул. Стол был великолепно сервирован, закуска – будь здоров. Тут все с душой! Это не Веркина снедь магазинная. Тоже хорошо, но не то!

Быстро налив полный фужер водки, хлопнул, неспеша закусил холодцом.

— Хорошо! Что надо для жизни? Эх, люди, люди, куда бежим, что творим!

С такими мыслями, не очень радостными, Якович поплелся в кабинет, где увалился на диван и в ту же секунду захрапел. Оставим Яковича временно, пусть отдыхает, заслужил!

Пили, если, веселились, подсчитали – прослезились! Классика жанра. После новогодних пьянок лично у меня наступает тяжелейшая полоса тягостных измышлений. В народе ласково величают – «отходняк». Хотя я Олега и материл, и предупреждал, что наш «цыганский» бизнес еще будет жить долго, внутри понимал, что это – неправда. Поездки – дело интересное, но это уровень пещерного человека. Расти надо! Куда и как?

Время живет по своим законам. Жизнь человеческая во времени движется и движется, останавливается, передышку делает, а потом, глядь, и побежит. Бежит, бежит! Куда? Где финиш? А, может, он и не нужен, финиш этот? Бег для здоровья полезен. Финиш – это костлявая с косой, не иначе. Лучше будем бегать!

Якович чуть не захлебнулся собственной блевотиной. Разрыгался аж до слез. Побрел в ванную, в доме тишина. Жена, наверное, в спальне закрылась, обиженная. В ванной подумал, что зеркало все меньше его радует. Раньше посмотришь в зеркало это – здоровая, веселая рожа, довольно опрятная и нагловатая, с претензией на жизнь. А сейчас? Ёбть, летят годы! Куда? Надо что-то менять. В жизни менять ничего не буду, силы не те. В работе поменяю. Точно! В работе!


Быстро ополоснувшись, увалился по новой на любимый диван.

— Надо пацанов, вызвать, которых Федор приводил. Что-то я совсем память потерял.

Якович, если что-то задумал, сразу и выполнял задуманное.

— Алло, Фима! Привет! С Новым годом!

— И вас с Новым! Как встретили?

— Спасибо, лучше всех! (Знал бы ты, хитрый прохвост!) Фима, я о делах.

— Весь внимание!

— Подними телефоны ребят, которых Федор приводил.

— Германа и Жени?

— Да, да. Точно, Германа и Жени. Еще там Володя, родственник Федора. Вызывай их на послезавтра, часов на 10.

— Сергей Георгиевич! По какому вопросу вызывать?

— Скажи, по вопросу жизни.

— Хм, хм, что так и говорить?

— Говори, Фима, говори, не ошибешься.

Вот тебе и судьба! Этим разговором Якович выписал мне приговор почти на 10 лет.

По поводу замечаний и предложений, обращайтесь!

А так же, если вы хотите разместить свой материал у нас на сайте, то ждем ваших писем на

email: artbusines2018@gmail.com

или звоните по телефонам:

+38(068) 224 25 48

+38(099) 229 31 67

Наш канал на YouTube

Ты нами можешь поделиться

© Многие материалы эксклюзивны и права на них защищены!

Сделано ❤ для ВАС!