Станислав Бескаравайный

Апрель сорок второго

Люди выглядели не очень.

Истощенные, вроде как даже дистрофия. Подживающие ссадины на лицах и руках. Одежда с с чужого плеча, кое-где явная рванина.

В руках Сошкина было фото, и десятки лиц механически сопоставлялись с образцом, но в голове как-то отдельно крутилась мысль, что придётся сдавать пальто в вошебойку.

Он узнал писателя только со второго раза. Воспоминания  и фотография — помогали плохо.

Теперь это был изрядно полысевший, какой-то согнутый человек, борода с проседью. К его ногам жалось трое детей.

— Поштовани господине Црнянский? 

Тот дернулся.

— Вот моя визитная карточка. Мы виделись с вами два года назад. В Лондоне. Как вас расселят…

— Папко, а когда есть дадут?

— Скоро.

Можно было только дождаться, когда вальцы возьмут кусочек бумаги и раствориться в толпе.

 

Обед — перловка с бараниной и компот — Буркатовский провел у телефона в компании друга.

Звонок с той стороны границы — второй пересчет, норма. Звонок от врачебной команды — пока все нормально. Звонок от охраны карантинного лагеря — без происшествий.

— Сифилис больше не присылали?

— Оптом? Нет. Тогда до Молотова дело дошло, рекламация по всем правилам. Сейчас один-два случая на эшелон.

— С формой хорошая выдумка.

— Ну так это настоящие полицейские…

— Оп-па… Сколько в городе сербов?

— За воротами? Сотни четыре. Мы пропустили уже полтораста тысяч. Подобралась команда. И те, кто поближе хочет быть.

— К немцам?

— Кто-то хочет подальше, а кто скорее посчитаться думает.

— Хорошо.

— Надолго сюда?

— По разговору. Если все пойдет, завтра утром и отъеду.

— Тогда выйдем через часок, покажу тебе, что в городе поменялось — дождь кончился.

 

Город готовился к войне и миру одновременно. На каждом втором доме висела большая табличка «Убежище», а в каждом третьем был кафетерий, «столовая с открытой верандой», парикмахерская или кино.

— Думаешь, слушают?

— А хрен его знает, но рисковать неохота.  Ты что-то про турков слышал? Кроме хрома еще что-то будет?

— Вертятся.

Ясен пень, что вертятся.

— Когда немцы под новый год вышли на Суэц, Инёню обещал пропустить войска в Ирак. С мая пойдут эшелоны.

— Сучара!

— Ясно, что не ангел. В Армении мобилизация идет без выезда — уже начали доты строить. Свою линию…

— А Иран что?

— Британцы там на на краешке табуретки сидят, но к побережью нас не пускают. Ничего, пустят. Немцы в Аравии.  Ну, и Африка…

Оба знали, что про Африку лучше не говорить. После того, как немцы соединились с итальянцами, взяли под контроль все северную половину континента — начался «марш на Кейптаун»

— Ладно, —  Пашка бодрился, — «Завоевать Африку и охранять Африку — одно и то же». У них треть армии сидит по дальним гарнизонам и половина грузовиков по пустыням подшипники стачивает. Не полезут.

— Ну дай-то бог…

 

Вечер был тихий, безветренный и для самого начала апреля неожиданно теплый.

Уже темно — но в карантине много света, треть людей и не думает спать, а дети еще играют на улице. Запахи вкусные и запахи врачебные слышны еще из-за забора.

Сошкин показывает охране документы и содержимое сумки — перекидывается шуткой с сербской половиной наряда.

Црнянского он находит четверть часа спустя — внутри семейного барака.

Тот как раз укладывает спать детей. Содержимое сумки расходится на подарки всем окружающим, и только цыбик чаю, да еще термос остаются в руках у гостя. Кипятка тут хватает.

— Говорить лучше снаружи.

— Добро.   

На улице — бормотание «радиотарелки» со столба работает получше иных стен.

Они устраиваются под навесом — там средних размеров стол и полдюжины стульев. Милош не знает слова «доминошня» и пока гость рассказывает ему смысл собственной шутки, пытается успокоиться.

Получается так себе.

— Я вашу власть сильно не люблю, — говорит он, вдруг прерывая собеседника.

— Все про это в курсе.

— Ждал ареста самое позднее через час после границы.

— Пулемета под подушкой у вас нет?

Милош кривит губы.

— Или подрывной лиетарутры?

— Можно подумать, мне разрешили бы…

— Тогда зачем арестовывать?

— Если откажусь с вами работать. — он явно думал над разговором, — Или будете угрожать, что отнимете детей.

— Усыновленные?

— Это должно быть заметно любому человеку.

— Перед отправкой сюда?

— Что натолкнуло вас на эту мысль? — в нем просыпается язвительность

— Обыкновенная история, — вздыхает дипломат и замолкает.

Црнянский тоже молчит. Берет себя в руки. Дипломат кивает.

— Давайте вспомним, с чего началось.

— Для Югославии? Почти год назад. И вы не помогли.

Сошкин будто не слышит.

— Год назад группа Колмогорова взломала «Энигму». И все радиоперехваты при взятии Белграда оказались правильными. А как немцы взяли Крит — развернулись для удара по нам.

— Вот и начинали бы войну — с такими-то козырями на руках. У вас же тысячи танков — уже были бы в Берлине.

— А что было в четырнадцатом году — помните?  Империя вступилась за Сербию, — бесцветным голосом продолжает Сошкин.

— Теперь у вас индустриализация….

По поводу замечаний и предложений, обращайтесь!

А так же, если вы хотите разместить свой материал у нас на сайте, то ждем ваших писем на

email: artbusines2018@gmail.com

или звоните по телефонам:

+38(068) 224 25 48

+38(099) 229 31 67

Наш канал на YouTube

Ты нами можешь поделиться

© Многие материалы эксклюзивны и права на них защищены!

Сделано ❤ для ВАС!